http://denzavros.livejournal.com/

Долгое возвращение домой.

Ей было грустно, она шла по дорогам уставшего и укрытого от холода пушистым снегом, городу. Все в этой жизни было не так, она проклинала тот день, когда встретилась с ним, она была счастлива, но счастье внезапно закончилось. Как то утром проснувшись чуть позже обычного она не нашла его рядом, и лишь на столе на кухне лежало свернутое по полам письмо: « я безумно люблю тебя, но ухожу, и если ты сможешь простить меня, прости. Я буду счастлив. Я надеюсь, что не причиню тебе боли своим уходом. Просто я так не могу. Если у нас получиться, то давай останемся друзьями, но не сейчас - потом, мне надо побыть одному, я ухожу, люблю тебя до смерти, но чувствую что это не то, должно быть что-то другое. Прости»!
Все было кончено и это после двух лет счастливой совместной жизни, как же так. По ее глазам во время чтения текли слезы, она захлебывалась в собственном горе, и ни чего не могла с этим поделать.
Вот и сейчас идя по улице и вспоминая утро, у нее на глазах опять появились слезы, ее трясло от холода, она не знала, где укрыться от переживаний, как ей быть, как жить теперь без него, мир рухнул, земля уходила из-под ног. Все стало каким-то не материальным, как будто из облаков сотканные дома поплыли в своем неведомом нам направлении, мир растворялся в горе, которое она несла на своих плечах.
Она шла медленно, ежесекундно прокручивая в голове все два года, пытаясь понять, что же все таки произошло, как же так получилось, и каждый раз приходила только к прощальному письму, жестокому и безумному, нет, это писал не он, он не такой, я же его знаю со всех сторон, не может же быть такого, что бы я ошибалась в человеке с которым прожила почти два с половиной года.
Прохожие задавали вопросы, кто то хотел просто спросить - как пройти, кто то пытался залезть в ее душу, но от каждого слова звучащего извне, она начинала плакать еще сильней. В ее голове был только его голос произносящий эти жестокие слова. И ее тело начинало содрогаться в истерике, она не знала, как и почему она должна переживать все это и почему люди которым никогда не было до нее дела теперь лезут в ее жизнь, которая в принципе их не интересует. Когда к ней подходили люди, с какими либо вопросами, она закрывала уши и тихо уходила, горько плача о потерянной любви.
- НУ ПОЧЕМУ!!! – закричала она, походя мимо Библиотеки им. В.И. ЛЕНИНА.
- Девушка, что у вас случилось? – подбежав к ней спросил взволнованным голосом молодой человек. – Она закрыла руками уши, и громко, громко закричала. И казалось, ее крик отразился во всех улица и переулках города Москвы. Она кричала долго и пронзительно, но ей казалось, что ее никто не слышит, и, оставив молодого человека за спиной, она, рыдая, пошла дальше.
Она шла по Маховой, и уже казалось ничего не видела, забыв обо всем она ступила на проезжую часть и пошла, игнорируя сигналы машин и скрип тормозов, в этот самый момент в ее обеспокоенную голову пришла мысль, которая в другое время, потрясла бы ее до глубины души, но то было бы в другой ситуации. Она, за один день, нет, за один час, из веселого, жизнерадостного человека, превратилась, в нервно больную истеричку, рыдающую на глазах всего города, и готовую проститься с жизнью, лишь бы только не переживать то, что заставила ее переживать судьба, нет она не испытывала ненависти она просто не хотела ничего, вообще ничего, обида превратилась во что-то мягкое и невесомое, она летала рядом, но не причиняла боли, она страдала от осознания того, что больше никогда, никогда его не увидит, не будет с ним вместе делить горести и печали, радости и улыбки, она плакала оттого, что ни кого кроме него не любила, и никто ей был не нужен, только он, но она ему была не нужна. Она теперь никому не нужна, лишь только метель, заметая ее снегом, была с ней за одно ветер трепал ее заколотые в хвост волосы, мороз больно щипал щеки, она плакала и ее слезы падая в воздухе, превращались в маленькие хрустальные льдинки, сердце сжималось, она не знала как дальше жить и жалела только о том, что жизнь заставляет ее страдать с каждой минутой больше не покидая ее бренное и замерзшее тело.
И тихо, тихо она, успокаивая себя, начала разговаривать с собой, пытаясь объяснить себе все, что произошло за последние пять часов.
- Нет, это просто сон, он не ушел, все будет хорошо.
Все будет хорошо, я точно знаю я вот сей час пройдусь еще чуть, чуть приду домой, а он там уже позабыл о своем дурацком письме, сидит на кухне, ждет меня и сильно переживает, я же знаю, что такого не может произойти, он добрый, он не мог со мной так поступить, это просто злая шутка, проверка чувств, все что угодно, но только не правда, он не мог так поступить.
В этот момент она почти дошла до здания где размещалась Московская городская дума, ее со зданием разделяла лишь большая дорога, она шла на столько медленно что-то бурча себе под нос, что ее движение было еле заметно, и она еще ничего не видя, но уже начиная приходить в себя одной ногой наступила на проезжую часть, и в этот момент по включенному светофору огромный поток машин ринулся ее на встречу, ни они не видели ее, ни она не видела, да, возможно и не хотела видеть их. Первая же встречная машина, на очень большой скорости снесла ее с дороги. Ее подкинуло она перекатилась через капот и жизнь до сей поры благосклонная и не справедливая начала медленно уходить из нее, ее душа медленно поднималась вверх, и вот она уже дома и он сидит за столом, он курит сигареты, как обычно пьёт кофе и очень рад ее видеть.
- Милая, прости меня, я так тебя люблю, что никогда в жизни не смог бы сделать тебе больно, я дурак прости меня, я не знаю что на меня нашло. – и вот, он уже обнимает ее и все вдруг стало хорошо и спокойно, но то было лишь состояние, то состояние о котором она мечтала бродя по заснеженному городу на протяжении пяти часов с момента своего пробуждения.





Время смерти 15:30,







Господи что же я наделал. За что я причинил ей столько боли, кричал он, стоя над могилой, которую уже начали засыпать заледенелой землей, - Милая, Господи. Что я наделал? – он стоял на коленях наклонившись над ямой глубиной в два метра, в которой уже покоилось ее тело, обхватив голову руками слегка прикрыв уши он кричал и из глаз его плотным потоком как горный ручей текли слезы, в какой то момент он решил что должен быть с ней и выпрямив спину он ринулся вниз, он уже почувствовал как летит, но тут его полет прервали, схватив за куртку, его брат тянул его, обратно наверх к жизни, к солнцу. – Я не хочу жить, отпусти, отпусти меня – он в исступлении размахивал руками, пытаясь вырваться из рук брата. – Я не хочу солнца, я не хочу жизни, я не хочу жить, я не достоин, я не могу. Он упал, уткнулся лицом в сырую от снега и промерзшую от жуткого холода землю. И забил по ней кулаками, он рыдал, но никто из ее родственников, даже его брат не подошли к нему, не поддержали, не подняли с земли, то ли от того, что не хотели, испытывая призрение к этому человеку, то ли от того, что не хотели ему мешать, выплескивать свое горе, всем было больно, но никто не позволил себе вести себя подобным образом.
В церкви ее отпевать отказались, сказали просто - что самоубийц не отпевают, но никто не знал, что это просто был несчастный случай, никто не мог представить, что она рассчитывала только на хорошее и уже собиралась идти домой, чтобы встретиться со своим любимым, ни кто не знал, все просто видели письмо, написанное его рукой, и свидетели, те, что согласились дать показания, сказали, что она сама бросилась под машину.


В этот момент в его глазах появился свет, и он лишь краем уха уловил, ее голос теплый и легкий как майский ветер, и ее рука, скользнула по его продрогшей и грязной от земли щеке.
- Не плачь, я люблю тебя больше всего на свете, я пришла, чтобы попрощаться с тобой, я хочу, чтобы ты знал - я не кончала с жизнью, она сама покончила со мной, я пять часов звала смерть и видимо она просто услышала меня, я не специально, просто так получилось. Просто помни ты не виноват в моей смерти, так получилось, и помни, я люблю тебя.

В этот момент на удивление всем собравшимся он сел, облокотился, а потом просто обнял воздух – я люблю тебя – говорил он ей, - И я тебя люблю. – отвечала она ему, но никто не слышал ее голоса, лишь только он знал что она рядом, он знал что так будет всегда даже если он больше никогда ее не увидит. А он улыбался, и из его глаз текли слезы.

Его голова мирно покоилась на ее прозрачной, как солнечный свет груди, она нежно гладила его темные густые волосы, и своим дыханием согревала его руки. Они сидели и любили друг друга, она теперь точно знала, что не ошиблась, а он точно знал что ошибся, но это никого не волновало.

Через год он поставил на ее могилке памятник, родственники были против, но согласились, дабы не травмировать его и так расшатавшуюся психику, все были уверенны в том, что он сошел с ума. Он часто разговаривал сам с собой, представляя свою возлюбленную. Он улыбался вдруг, совершенно не впопад начинал смеяться, или вставал из-за стола со словами: «извините нам надо поговорить». Ни когда не говорил о том, что произошло, и ни когда не плакал. А на надгробии написал « милая спи спокойно, пройдет время, и мы увидимся, больше жизни – люблю лишь тебя!»

После ее смерти они всегда были вместе, он никогда больше ее не видел, но знал, что она рядом, он не слышал и ее голоса, просто по напряжению в воздухе, определял ее настроение, он чувствовал, когда она смеется и смеялся вместе с ней, он знал, что если вдруг поднимается ветер - это она ласкает его своим прикосновениями, говоря тем самым - « я рядом милый и никогда тебя не покину».

Спустя еще год что то случилось, что то надломилось у него в душе он сломался, погрузившись в себя, он больше ни с кем не разговаривал, он и не плакал просто стал чужим, как будто бы из другого мира, будто только что прилетел с другой планеты и еще не освоился, он часто бурчал себе под нос, начинал кричать, ругаться, он стал подавленным, если к нему кто либо подходил, он сразу же начинал махать руками, отбиваясь тем самым от посторонних не нужных ему вещей, и людей. Его хотели было определить в пансион для душевно больных, но из дома его выудить не удалось, больше он никуда не ходил. Спустя еще месяц он закрылся в своей комнате, приперев ее стулом с внутренней стороны. Сначала его решили не беспокоить «проголодается – выйдет, сказал уставший от его выходок отец» не меньше отцовского уставшая мать просто тяжело вздохнула». Но он не вышел не через день и на второй тоже не появился, он не выходил даже в туалет, на третий день отец все же решил - «сына надо спасать!». Подойдя к двери, он постучался.
- Сын, открой дверь, нам надо поговорить! – Но ответа не последовало. Он постучался погромче, потом подолбился в дверь ногой, но ответа так и не последовало. Лишь изредка по ночам из комнаты доносился душераздирающий крик, но очень короткий, непродолжительный.

- Алло, привет. Мне очень нужна твоя помощь. – Сказал отец, своему старшему сыну, уже давно жившему отдельно. – Приезжай.

И вот, спустя каких то полчаса, раздался звонок в дверь.
- Эй, открывайте, вы чего там высохли все что ли? Ау…
- Да, да сынок подожди секундочку, сейчас я ключи достану. – ключ повернулся дверь скрипнула. – наконец то сынок как же я рад тебя видеть.
- Пап что случилось то? Я прилетел буквально час назад, мы с женой на море ездили, ты нас звонком своим перепугал до смерти,
- А где жена то, в машине сидит. Зови ее, я чувствую это надолго.
- Ты хоть расскажи, что случилось то? Что опять Сережка беснуется?
- Закрылся в комнате и четвертый день не выходит и не отвечает ничего, только лишь по ночам кричит и то иногда. Ты Сашку зря привез ей тут делать нечего ей рожать скоро, а тут вон чего.
- Теперь уж все, ты бы сразу сказал, а теперь то что - час ночи, я даже на такси ее посадить не могу, да ладно разберемся сейчас, мать давай сюда зови.
- Мать тебе на кой нужна?
- Зови давай.

- Сыночек здравствуй! - со слезами на глазах она бросилась в объятия сыну.
- Ладно, ты давай не плачь, собирайся сейчас поедешь с Сашей к нам домой я вас на такси посажу, а мы тут сами разберемся.
- Да как же…
- Собирайся говорю, не спорь. – она опустив голову побрела в комнату, достаточно быстро оделась, и вышла.
- Я готова. - сказала она, и тут же заплакала, - Мам хватит плакать, ты мне жену не пугай и особо там не рассказывай что случилось, а то еще родит не дай Бог раньше времени, ладно?
- Да, да конечно. - Они спустились, вниз по лестнице, не дожидаясь лифта и не говоря ни одного слова дошли до машины.
- Саш вы поезжайте, я вам денег на такси дам - приедете - позвоните, ладно? – слава Богу, Саша была понятливой девушкой, не задавая лишних вопросов, она просто покачала головой в знак согласия, на этом и сошлись.


- Пап, ну что без изменений? – спросил Игорь только что зашедший в квартиру.
- Не отвечает, даже уж не знаю чего думать. – и для самого себя неожиданно по сморщенному от старости отцовскому лицу потекли скупые мужские слезы.
- Ты не плачь, сейчас я лом из машины захватил.
- Не надо лом ты что надумал?
- Ты дверь как открывать собрался, а? – не выдержав, слегка прикрикнул Игорь.
- Прости я уже ничего не понимаю, мать была - я держался, что бы ее не тревожить, сам не знаю что на меня нашло, извини.
- Да ладно, нашел перед кем извиняться, давай попробуем лучше дверь открыть.

Договорив последнюю фразу, он аккуратно поддел ломом дверь, и со всей силы дернул на себя. Дверь поддалась, он бросил лом, вцепился в слегка приоткрытую дверь обеими руками и еще раз дернул на себя. Дверь с треском отворилась, но ничего страшного за ней не происходило. Сергей лежал на кровати, с слегка прикрытыми глазами, он явно был не в себе, но дышал и это, конечно, единственное что действительно обрадовало.

- Ну. Живой твой сын. Иди скорую вызывай, я пока тут его в порядок попытаюсь привести. – отец быстро побежал в коридор к телефону, но не успел. Телефон зазвонил сам.
- Алло?
- Ну что открыли? – раздался голос жены, она ждала ответа.
- Да открыли не переживайте все нормально, вы доехали?
- Да.
- Ну слава Богу!
- Все я пошел у нас тут еще пара дел есть! – и он, не дожидаясь ответа, положил трубку.

Я подошел к кровати на которой лежал мой бедный брат, и протянул руку для того чтобы пощупать пульс и померить температуру, реакция Сергея последовала незамедлительно, он оттолкнул мою руку, и резким движением сместился ближе к стенке, он смотрел на меня испуганными глазами забитой собаки, бедный мой брат, я вспомнил детство, те моменты когда мы обещали друг другу, ни когда не покидать друг друга, всегда и во всем друг друга поддерживать.


- Алло, скорая, пожалуйста, приезжайте, у меня сын умирает, я вас очень прошу.
- Что у вас случилось?
- Он, у него была депрессия, он закрылся в комнате и почти четыре дня не выходил, мы сегодня вскрыли дверь а он там лежит бездвижный с чуть прикрытыми глазами, пожалуйста, приезжайте.
- Какой у вас адрес?
- Смоленская улица дом десять квартира тринадцать, кода нет.
- Какой этаж?
- Седьмой.
- Ждите.


- Пап иди сюда, я один не справлюсь, он брыкается. Чего, скорая сказала?
- Сказала ждать.
- Ну ладно. Давай так, ты сейчас одним движением постарайся схватить его за обе руки, а я попытаюсь вытащить из-под него простынь.
- Зачем руки то держать?
- Я же тебе говорю, дерется он
- А ты думаешь, что он нас не слышит что ли?
- Да ты на его глаза посмотри, он же не в себе, даже если он что то слышит, то вряд ли понимает что происходит.

Мы взялись за дело. Папа схватил его за руки, и он застонал потом завыл, в общем сложилось впечатление, что его просто убивают. Мне удалось выдернуть из-под него простынь только с третьего раза, после чего я стянул с него штаны.

- Пап, как ты думаешь, мы с тобой до ванны его дотащим?
- Зачем до ванны то?
- Пап, ну ты чего, мы же люди, все таки приличные, и он тоже человек, сейчас скорая приедет, а к нему как к бомжу за километр подойти не возможно, в общем, просто скажи - донесем или нет?
- Да мне кажется, что он нас раньше покалечит, он знаешь какой сильный, я его еле удержал.
- Ну тогда, неси таз с теплой водой, тряпку какую-нибудь, ну и полотенце конечно же.
- Зачем?
- Папа, хватит дуратских вопросов, я уже не могу, давай, неси, потом узнаешь.

Отец ушел, а я стоял и смотрел на своего брата, лежащего в собственных экскрементах, мой бедный добрый брат, это и моя вина тоже, я же обещал, что никогда его не брошу, и вот результат я недосмотрел. Папа принес воду.

- Спасибо! –
Я взял таз, и начал аккуратно, протирать тело брата, на котором уже начали образовываться пролежни. эта операция заняла в принципе не много времени, гораздо сложнее было вытянуть из под него матрац, для того чтобы положить новый, и конечно же постелить простынь. Он брыкался, отбивался, царапался, и даже попытался меня укусить, когда я попытался натянуть на его голову чистую футболку.
В общем, после всех проделанных операций, мы с отцом были, как после битвы с хулиганами. И тут совершенно неожиданно зазвонил телефон.

- Алло, да, нет еще, не подъехали. Кто я? Отец. Владимир Александрович. Да, только побыстрее, пожалуйста. Ага, ждем. Спасибо.

Не успел он положить трубку, как телефон зазвонил еще раз.

- Да, да все нормально, нет, мы еще заняты, скорую ждем, нет, все нормально, все, мы потом сами перезвоним. Давай.

- Кто там?

- Кто, кто, мама твоя?
- Саша спит?
- Да вроде бы, она шепотом со мной разговаривала.
- Ну тогда ладно.


Я помылся, даже успел побриться и почистить зубы, хорошо у меня тут всегда лежит станок и зубная щетка на всякий пожарный случай. Мы сели на кухню и стали ждать скорую, ну выпили конечно же по чашечке кофе. Еле отца уговорил, он в отказ пошел.

- Он там лежит ему плохо, а мы тут чаи гоняем, я так не могу.
- Папа. Ну ты же взрослый человек, ему сейчас не до кофе ты же сам видел, а ты если кофе не выпьешь, через пару часов свалишься, а нам еще в больницу ехать.
- Зачем в больницу?
- Как зачем, это он пока тихий, а потом? Его же мыть надо, ухаживать за ним все время, кормить, кто этим заниматься будет, А? Мать? Да она сама с ума сойдет, ты работаешь, а я, извини, у меня дома жена беременная, еще не хватало ей в сумасшедшем доме оказаться.
- Сынок ну зачем же ты так?
- Как так, ты сам подумай, я тебе еще раз говорю, это он пока тихий закрылся у себя в комнате и сидит там сам себе переживает, а потом, если не покончит жизнь самоубийством, то обозлиться на весь белый свет и буйный сделается, как тебе такой расклад, А?
- Но мы же его любим!
- От любви еще ни кто не выздоравливал, зато смертей - вон сколько от вашей любви. Так что если любите значит должны просто положить в больницу, за ним там присмотр будет постоянный, его может быть там вылечат даже, а дома болезнь только прогрессировать будет. Понятно? Так что пей кофе, тебе еще силы понадобятся.

И тут наконец то раздался звонок в дверь.

- Кто там? – по старой привычке крикнул отец на всю квартиру.
- Кто, кто, медики в белых халатах.
- Да, медики, это наверное единственные люди, которые не теряют чувство юмора в любых ситуациях, пап, открой пожалуйста, я не знаю где ключи.
- Секундочку! – крикнул он и ушел.

Дверь распахнулась и на пороге показались, два здоровых лба, действительно в белых халатах и с рыжим чемоданчиком.

- Где – пробурчал один.
- Кто? А да сюда пожалуйста. – и отец пошел в перед по длинному коридору бывшей комуналки. Он остановился у двери в комнату где лежал Сергей, и не решаясь заходить поднял руку и дрожащим голосом сказал.
- Вот! – развернулся и пошел обратно на кухню.
- Игорек, сходи разберись сними пожалуйста, я больше не могу. Ладно!
- Да конечно – встал и уж было направился к комнате Сергея, но решился, повернулся и сказал.
- Пап, я не циник, я просто тоже боюсь, ты меня прости, ладно. Я очень надеюсь на то, что все будет хорошо.


Часть вторая.

Далеко, далеко от дома, где то в душном и чужом городе, он сидел в малюсенькой каморочке, которую снимал за гроши и писал. Он писал обо всем, что тревожило его душу, он плакал чернилами на бумагу и слезы в одно мгновение превращались в буквы, а буквы в слова, он писал о жизни, о потерях, о людях. Он не видел того что писала его рука, и не слышал как перо прикасаясь к бумаге слегка поскрипывает, он думал, а рука сама двигалась, без его ведома, находя для себя путь, будто бы была отдельным от него организмом будто все время жила своей одинокой жизнью и никогда от него не зависела, а он никогда не зависел от нее. Он жил в своих мыслях.
Он очень устал скитаться, но долго не мог понять этого, его тревога сосала под ложечкой он морщился от оскомины, будто съел дольку лимона без сахара, и чем дальше он удалялся от дома, тем сильнее болела у него голова.
« Знаешь мама, я долго не мог достучаться до своего сердца, писала его рука, и вот теперь сидя в четырех стенах, за три тысячи километров от дома в комнате без окон, но с дверью, при одной единственной тускло горящей свече, я понял, что волосы седеют от непогоды, что томиться в душе, а сердце сжимается от неволи, что прибывает за стенами отчего дома и без твоей любви мама, руки сжимаются под властью сухого ветра, покрываясь морщинами, и слезы не высыхают на лице от накопившейся к тебе любви. И сегодня я твердо и отчаянно решил, я еду домой»!
В тот момент, когда он отошёл от мысли – или мысль отошла от него. Он открыл чуть прикрытые глаза, и увидев что написал сильно удивился, он не знал что мучает его, и не сразу понял что все что он видит перед собой написала его собственная рука, он обхватил голову руками поняв что пора.
Он быстро собрал свои пожитки, закурил, открыл ящик письменного стола достал от туда все свои сбережения, положил часть из них на стол под подсвечник, - то был долг за квартиру. Вышел в коридор, закрыл за собой дверь, спрятал ключ под половичёк у двери, развернулся и начал быстро спускаться в низ.
Ему предстоял долгий, утомительный путь, он знал что может опоздать не знал куда но чувствовал,
Торопливо сбежав по полу прогнившей деревянной лестнице.
Уже было ринулся в открытую дверь подъезда, но тут вспомнил что оставил на столе письмо, которое написала его рука, не зная какую ценность оно представляет, он повернулся и начал подниматься обратно. Сердце щемило, он не знал почему, он с таким трудом поднимается обратно, не знал он и почему ключи, взятые с того места куда были положены, были такими тяжёлыми, будто были они не ключами а гирей, и почему не поддавался ему замок с легкостью закрытый теперь он не открывался.
Он дернул дверь и она поддалась, пожав плечами, он шагнул за порог, и в том месте, где находится душа все перевернулось, захлопнув за собой дверь, он огляделся, и понял, что остаётся. Он смотрел в глубину комнаты, что за последнее время стала ему родным домом на дубовый стол, за которым он сидел почти два года и не смог написать ничего, кроме не понятных ему узоров и сегодняшнего письма, что написала его рука.
Он долго смотрел в воображаемое окно, которого не было, но тяжелыми долгими ночами, и днями он все время представлял себе улицу, что видна из его комнаты, угол соседнего дома, мешавший ему заглянуть туда, где он никогда не был, представлял себе ветер, теплой рукой прикасающиеся к стеклу и дыхание солнца и часто слышал, как листва бьется в его окно, во время дождя он четко слышал, как капли разбиваясь о карниз с другой стороны комнаты, рассыпаются на мелкие части, на миллионы капель других, не тех какими они были раньше. Он постоянно путался во времени не имея часов, и дневного света, он жил при свете тускло горящей свечи, а на улицу никогда не выходил. Он стоял в полной темноте, совершенно не осознавая того, а из его глаз вместо слез сочилась тоска, он прошёл по комнате, до стола отодвинул тяжёлый дубовый стул и сел.
Печаль парящая в воздухе пронизывала его на сквозь, будто иголка протыкающая кусок ткани стежок за стежком, она впитывалась в его кожу, забивая собой поры, и казалось что он уже пахнет как и она. Он встал, откинул рукой стул, встал к столу спиной облокотился, положив руки на стол, чуть подтянулся и сел на него. Поняв что желание его было нелепо и не нужно, от него даже ничуть не полегчало, он рухнул на стол всем своим весом, ударился головой и закрыв от боли глаза, заплакал. Он плакал тихо, настолько, что слышал, как паук плетет паутину в его душе, он понял что ему совершенно нечего делать, но написать он больше ничего не сможет что рука не выдержит тяжёлую ручку, что жить так, и здесь он больше не может, но не мог понять что держит его в этой темной и не уютной комнате. У него не было сил даже на крик, а слезы высыхали до того как попадали в слезную железу, руки опустились под тяжестью не известного груза, и он понял, что ничего, ничего в этой жизни он сделать больше не сможет.
«Мама я измучался, моё сердце непреодолимой тоской рвется домой, меня бросает из угла в угол, и я не знаю как назвать силу, что препятствует моему возвращению домой. Я ненавижу этот город, не смотря на то, что видел его всего однажды, в тот день когда одной ногой ступил на его проклятые улицы. Но я не успел заметить, что он втянул меня в себя по самую шею, будто не в городе я находился, а в болоте, я тонул, умирал не в силах ничего изменить, в плену собственной лихорадки, и я не знаю, что мне делать с ней, ибо я не могу вырваться из плена, трясина давно уже засосала мои руки, я должен был что то сделать или что то понять, или что то кому-то отдать, но что, и кому я не знал.
Я почувствовал, что должен остаться здесь еще на год».

«Мама я вижу тебя во сне и очень переживаю.
Твои глаза наполнены тоской и меня уже не ждут, я очень боюсь, что ты отвыкла от меня, ты все время плакала, но почему?
А еще мне снилась больничная койка и врач, я готов был головой сломать стену, что стоит между нами, мам напиши, все ли с тобой в порядке»!

« Открываю глаза и вижу никаких изменений. Огарок свечи, опять еда на столе. Есть не хочу, нет сил, всё жду что, что-то изменится. Ну ведь не может быть всегда так, так долго плохо»?

« Мама не получаю от тебя писем, почему?
Может быть ты скажешь что же все таки случилось с моим сердцем, что беспокойно бьётся в груди, оно такое чужое и далёкое мое сердце, будто бы вообще не моё, но рядом нет никого, даже порой складывается впечатление, что я живу в мертвом городе где нет ни одной живой души, где брошены дома и магазины а по улицам летают обрывки старых давно брошенных газет, объявлений и писем, что со мной мама?
Милая мама, я так хочу тебя увидеть, но что-то мешает мне вернуться домой и я буду ждать до тех пор пока не пойму, помоги мне разобраться мама не молчи я знаю что ты можешь рассказать мне правду, ту о которой я не знаю или забыл.
Мама я написал тебе море писем, а прошло уже почти пол года после последнего отправленного мной письма. Что случилось, почему ты не отвечаешь? Или ты забыла обо мне мама»!

«вчера видел ангела, он летал в небе и говорил, что бы я ехал домой, что все образумица.
Я не помню, какой он мой дом, и маму - только глаза, но они все время плачут, что же случилось?
Я стал жить просто, но сложно мне было так жить я все время лежал на столе и слушал когда я уставал слушать я спал, от твердого стола сильно болела спина, она разламывалась на несколько частей болело все руки, шея затекла я не мог даже повернуть голову а голова стала болеть еще сильнее так что мне было больно закрывать а потом открывать глаза. Я чувствовал как по голове расползается седая паутина. Тот паук что трудился в душе давно уже перебрался на поверхность и уже почти свил свой огромный кокон»!

«Мамочка, я не знаю кто по утрам забирает с моего стола письма, что я пишу тебе, но искренне надеюсь на то что они были отправлены, я понял что ни разу не отправил тебе с письмом свой адрес, но я и сам его не знаю а потому надеюсь на почту, они ведь должны знать?
Почту я не получаю! Не знаю чего жду, но знаю, что осталось совсем чуть-чуть!
Я знаю, что ты мне пишешь видимо письма не доходят до адресата, но только Бог знает, что может случиться по дороге»!

«Сегодня мне снилась девушка, она шла по улице, совсем одна и о чем то плакала, мне не были слышны ее слезы, но я почувствовал, как по ее телу разливается горе, я весь сон умирал вместе с ней, ей было очень плохо, она кричала, я не слышал ее крик, но он разрывал мою душу на части, моя душа крошилась на атомы от этого крика, мам может она и есть источник моей тоски»?

«Что же это за девушка мам, она мне стала сниться каждый сон.
Она высокая красивая, с голубыми глазами чистыми как первый снег, и светлыми такими волосами… русыми что ли. У нее гордый чуть вздёрнутый носик, она очень красива, и она будто знакома где-то даже родная. Кто она мама»?

«Сегодня мне снился не знаю, чей то был дом, там было темно но уютно, и люди они бегали по коридорам и что то как будто искали, я не знаю кто они, но они были все так на кого то похожи будто родные, ах если бы я умел рисовать!
Да и там была она и когда я ее увидел вот так близко, сердце сжалось так, будто чей то кулак проник в мой организм и сжал его с силой, оно заболело. В исступлении забилась в груди душа, пытаясь вырваться и убежать от меня, я боюсь что она уйдет от меня а ведь она, душа это все что у меня осталось.»!

«Мамочка потерпи еще немножко, и я соберусь в дорогу вот бы только убить паука что плетет свою паутину и не дает мухам садиться на давно уже остывший обед».

«Сегодня мне приснилось горе и я понял что это то самое горе что я пережил, но не понимаю я теперь как оказался я так далеко от дома, и что я делаю здесь столько времени, важно это или нет я не знаю, но знаю точно я возвращаюсь».

«Мама это моё последнее письмо тебе, я собрал вещи в дорогу и ничего не забыл, я убил паука, и сердце не стучит так сильно, пропала оскомина и душа обрела покой и больше не болит голова. На правом ухе вырос длинный седой волос и это моя дорога домой, мы скоро увидимся мама, и пусть белой птицей добрый вестник принесет тебе весточку обо мне»! P.S
Я начинаю свой путь!




Часть третяя.

Я даже не могла себе представить, что мой сын лежит в сумасшедшем доме. Я сидела у окна и плакала, в моем сердце за последние три месяца поселилась тоска, Все будто оборвалось в моей жизни, младший сын для меня был отрадой, и вот три месяца как я не прекращая плачу. Совершенно неожиданно в распахнутое настежь окно влетел белый голубь. Я сильно испугалась и начала звать мужа.
Володя, Володя иди сюда скорее.
Что случилось ты чего так кричишь?
Смотри!
Ну птица залетела и что теперь?
Птица в доме это к смерти, ты что не знаешь?
Вопервых, я в приметы давно уже не верю, а потом это всего лишь на всего почтовый голубь, он приносит вести!
Плохие - воскликнула я и горько заплакала.
Ну почему же обязательно плохие, может быть этот - принес хорошие новости. – Тут совершенно неожиданно зазвонил телефон, он не тревожил нас уже как будто вечность. – Володь подойди, пожалуйста, я боюсь.
Это наверное Игорек звонит, чего ты боишься?
Ну иди же! – пока он шел до телефона я перебирала в голове кто же это может звонить, но мне ни чего хорошего в голову не приходило.
Да, да конечно же уже едем. – раздался голос из коридора. Тут же вышел папа, так я называла мужа в семейном кругу, и сказал;
- Собирайся поехали!
- Куда?
- Собирайся я по дороге тебе все расскажу! – я быстро собралась, в этот момент, папа куда-то еще позвонил, мы вышли на улицу, сели в машину и поехали все это время его лицо будто светилось.
- Ну рассказывай, что произошло, это Сергей, что с ним?
- Все в порядке, сегодня он пришел в себя, настоял на встрече с главврачом, он только что звонил, и сказал, что наш сын пошел на поправку и у него больше нет оснований держать его в клинике, он сказал про последнюю неделю и если состояние будет удовлетворительным он отпустит его домой – в машине раздался крик счастья, я кричала громко и мне хотелось чтобы весь город слышал, мой, нет, не крик, а визг счастья, я была на грани и моему счастью не было КОНЦА.

Море моё Море!!!

Прощаясь с морскими волнами
Как будто пред долгой разлукой
Заплакала капля,
А Море, смеясь над детскою мукой:
Не плач я везде во вселенной
Питаю озера и реки,
И после разлуки мгновенной
Вновь буду с тобою на веки!

Омар Хайам.



Когда мы пишем, мы мечтаем, и мечты наши светлы и наивны.
Каждая женщина, девушка или девочка, мечтает встретить мужчину своей мечты. И каждый мужчина или юноша мечтает встретить ту единственную, что заполнила бы пустоту, обитающую в сердце.
Но как это не печально, а в жизни, нежели в книгах, получается все с точностью да наоборот.
Конечно же, наши мечты совпадают, но в реальной жизни мало кто из нас действительно обретает свою половинку. И это очень грустно.
Мы влюбляемся, встречаемся, женимся или выходим замуж? и практически всех съедает быт, он приходит не заметно и дай Бог счастья тому, кто смог выстоять все невзгоды, что дает нам жизнь в качестве испытания или в качестве возможности осознания всех своих ошибок.
Как жаль, что все, что пишется это всего лишь плод разыгравшегося воображения, мечты.

Вчера я закончила свое Море.
Да жизнь жестока по отношению к каждому, но без беды не приходит счастье, так же как и счастье не приходит одно.
И может быть, обретя свою любовь? мы порой отталкиваем и огорчаем людей, что любят нас, но как незначительны они по сравнению с взаимным счастьем, взаимной любовью и теплыми отношениями.

Как же прекрасно знать и чувствовать свою нужность!
Как замечательно склонить голову на плечо близкого человека, как красиво жить в радости и дарить просто незнакомым людям, тепло своего сердца и улыбки согревая тем самым их заледеневшие сердца.



Пришел тот час, когда я свободная как ветер вышла к морю. Оно безудержно звало меня к себе, оно бежало по песку, пенясь от отчаяния, пытаясь догнать мои босые ноги.
В прошлый раз, это было давно, я бежала от него, не в силах слушать шум приближающейся воды ласкающей слух, а потом тишина, и изредка ветер сквозь шелест листьев приносил с собой шум моря, того моря, которое было нужно мне.
Начинался шторм.
Волна за волной, по накатанной поверхности бежали друг, за другом пытаясь нагнать и проглотить меньшую, и с каждым разом они становились все больше и шире, а в сердце поселялась тоска, наравне с восторгом пытающиеся бросить меня в пучину разыгравшейся бури. А вдалеке уже виден смерч, он поднимает на воздух тонны воды, он играет с волнами, пытаясь показать всю свою мощь. Но нет в душе моей страха, а лишь больное воображение разыгрывается все сильней и сильней. И вот я уже вижу себя в воде, я чувствую, как погружаюсь в бурлящий океан, а он в свою очередь погружается в меня, и вот я становлюсь волной, я разгоняюсь, и кровь в жилах моих кипит, она заставляет меня плыть, но я сама вода, и подчиняюсь стихии привлекшей мое воображение.
И вот он пик наслаждения, как будто с десяти метровой горы, абсолютно нагая я лечу, и не знаю куда приземлюсь, и на сколько долог будет мой полет.
Секунды, я разбиваюсь о камни с силой неподвластной человеку. И вот я уже морская пена, разбредающаяся по песку, и впитывающаяся в него. Он, теплый, почти жаркий, еще не успевший остыть от полуденного солнца, и я, просачиваюсь в него, сквозь него, а он впитывает часть меня, но это не страшно, еще мгновение и новая волна пробежит по нему, а я, я уплыву обратно в море, и наполнюсь вновь жизнью, обрету себя, себя, потеряв, и снова приду на песок пеной морской оставшейся от волны моей.
Я лежу на берегу, и прибывающие волны толкают меня, играя камнями и что - то вольное ощущается в движениях воды, а камни как будто бы разыгравшись, перекатываются друг через, друга, и за шумом морским слышен их шепот и легкий игривый смех.
Шторм остывает. Море становится тихим и спокойным, а я все лежу, и нет сил, подняться и пойти.
- Я еще часть тебя море!
Но море не слышит, уже далеко находится его сердце, игравшее моим воображением каких - ни будь четверть часа назад.
- Я люблю тебя море!
Но только лишь крик чаек над водой, дает понять надо идти.



Дорога домой показалась крайне не обычной. Я как ручеек пробегающий рядом не чувствовала земли и скорости движения, от мягкости и плавности его. Я не знала который час, забыв даже на какой - то момент какой сейчас год. Я почувствовала вечность, прибывающую в море. А как же замечательно иногда представить себя водой!
Аллея, по которой я шла, расходилась на две дорожки, одна вела в поселок домой, другая по легендам, вверх по лестнице.
- это, наверное, самая длинная лестница идущая прямо, из тех, что я знаю? И даже воде было бы сложно преодолеть такое препятствие, а сколько ног ступало по этим ступенькам? Сколько желаний загадывали путники, поднимаясь вверх по три раза, пытаясь угадать и пересчитать количество ступенек. Лестница мечты. Как хорошо, наверное, подниматься вверх по этой лестнице влюбленным наедине со своим счастьем, не представляю, сколько судеб свела она но, поднимаясь вверх, есть масса времени на разговор и на мечты. – А слова по мере подъема по лестнице превращались в плавно текущие мысли. – И как замечательно в жаркий день найти здесь укрытие от солнца…
- ОЙ, Простите, пожалуйста, я немного задумалась!
Передо мной, где - то на десятом пролете, стоял высокий мужчина, из его глаз как будто смотрело солнце, он улыбался, не смотря на то - что я почти – что столкнула его с ног.
- Нет, нет ничего страшного, я тоже немного задумался, простите.
У него были голубые как небо глаза, светлые как пепел волосы слегка вились от влажного воздуха. – Интересно о чем он сейчас думает стоя здесь на десятом пролете волшебной лестницы, а знает ли он, что это за лестница и, что у нее есть своя легенда?
- Как вы сюда попали? Вы что же были на пляже? У моря?
- Да! Я очень люблю шторм!
- Но это же опасно?!
- Если не приближаться слишком близко! Простите, я немного опаздываю!
Я не знала куда мне спешить, но посчитала наш разговор скучным и решила потихоньку уйти. Тем более к такому знакомству я была не готова.
- Да, да простите, я кажется, заболтал вас!
- Счастливо. – Бросила я через плечо.
- До свидания! – и я обернулась, может быть, я в последний раз видела
Его, но, поймав на себе взгляд, я поняла, что он растерян не меньше моего.
- До свидания. – Сказала я, развернулась, и быстро побежала по лестнице, но не вверх, а вниз.
Земля приближалась с каждой ступенькой, все ближе, я не знала, почему я бегу, не понимала, почему я бегу вниз, я же хотела посмотреть на побережье, с верху, оттуда, куда я может быть, никогда больше не осмелюсь пойти. Во первых; дни моих каникул сочтены. Во вторых; я страшно боюсь высоты… Ну вот я как всегда вспомнила об этом не кстати, голова слегка закружилась, я кажется оступилась, но чья то рука аккуратно поддержала меня, во время, кстати говоря, схватив за локоть.
- Что с вами? – Не может быть? Он что бежал за мной? Нет, наверное, я просто задумалась и пошла медленнее, он просто успел меня догнать. Что же сказать? Например, сказать; нет, все в порядке? Это банально. Да, что ни говори все банально!
- Как вас зовут? – Выпалила я, не вполне понимая цель заданного вопроса.
- Дмитрий! – С удивлением ответил молодой человек. На вид ему было лет тридцать.
- Спасибо! – опять я несу полный бред, спасибо? За что? За то - что сказал имя? Какая глупость! Нет спасибо за то, что поддержал! Да, очень кстати.
- Спасибо! – повторила я. – Дальше я сама.
Опять бегу. Осталось совсем чуть - чуть, еще немного, последняя ступенька и вот – начинаются лавровые кусты, они такие смешные, и для чего они были придуманы? Нет, не спорю, если положить лавровый лист в пельмени, то пахнет намного ароматнее.
- Простите, если не секрет, куда вы торопитесь?
- Домой. – Быстро ответила я, и повернула. Все. Липовая аллея – мой дом родной. А липы как всегда приятно пахнут, прямо хочется много, много и очень часто, а как они шелестят, липовые листочки и шарики. Интересно, а как они называются на самом деле? Надо будет зайти в библиотеку по приезду домой. Земля, воздух, вода, липы и… Я хочу домой!
На моем пути вдруг возникла лавочка, я села на нее и заплакала, а ветер разбрасывал мои слезы по земле. Я не знаю зачем, и от чего меня посетила печаль, но дома, как хорошо дома! А ведь я здесь всего только две недели. Липа отцвела, значит, у бабушки можно попить чаю с липовыми цветами, а мама наварила всяческого варения, я так хочу домой. И этот молодой человек? Кажется Дима!
- Мне кажется, я услышал свое имя?
Нет, этого не может быть? Я не говорила его имени в слух, я только подумала. Нет, это просто фантастика!
- Это ветер, вам показалось.
- Бог мой, вы плачете, что случилось?
- Я просто хочу домой.
- Это не страшно, скоро конец лета и все, все поедут домой, только лишь я останусь здесь.
- Но почему!?
- Потому, что здесь мой дом!
Странно как - то это похоже на мистику.
- Боже мой, не может быть!
- Что?
- Уже темнеет! Который час… Вы не подскажете?
- Наверное, около девяти часов.
- Я опять опоздала на ужин, хозяйка меня убьет.
- Хотите, я приглашу вас на ужин? – он как - то весь просиял, говоря эти слова. Либо он маньяк, либо хочет уехать отсюда, ну, например, в Москву и получить прописку!
- Я отсюда уехать не могу. – Чертовщина какая то. Наверное, я заболела, или это море сказалось так.
- Можно я провожу вас до дома?
- Я не знаю. – Слезы катились из глаз сами собой, я почти – что ничего не видела, картинки, пейзажи, деревья, листья, земля, все превратилось в разноцветные пятна, в вечерней прохладе, воздух стал солоноватый на вкус, первая звезда появилась в небе, и как будто бы огромный груз свалился с плеч, стало на много легче, слезы высохли, само собой поднялось настроение, и я согласилась.
Первую половину пути, мы шли почти, не разговаривая, его дыхание было ровным, но холодноватым – это дыхание моря, - подумала я, но ничего не сказала.
- А вы приедете сюда в будущем году? Я бы вас ждал.
- Но для чего ждать целый год, он ведь такой длинный?
- Иногда, нужно знать, что тебя кто – то ждет и иногда необходимо кого – то ждать, жить и ждать – это хорошо в этом есть некий скрытый смысл жизни – это в тысячу, в миллионы раз лучше, чем жить просто так!
Он говорил мягко, в его голосе слышалась грусть, он как будто бы тосковал о чем – то.
- Вы пережили свою любовь? – спросила я, и тут же пожалела о своем вопросе. Тяжело вздохнув, он, было, начал свою историю.
- Это было давно. – Он замолчал, но спустя какое - то время, продолжил. – Я был еще совсем молод, а море имело другой оттенок, и не таким соленым было оно, медузы не обжигали, и даже с разноцветными медузами можно было играть, беря их на руки. Сейчас больше нет таких. Тогда раки выходя на берег, не боялись людей, и люди не боялись природы, а она звала их ежеминутно, раскрывая объятия свои! Но… в тот день все изменилось, новая река нашла путь к морю и образовала новое морское течение, но, не зная правил морских, она пошла на прямик, не сворачивая со своего пути, разрушая коралловые рифы и выравнивая дно морское, добралась до сердца – и голос его дрогнул. Он замолчал. – О чем он говорит? Дно морское. О каком сердце он говорит? Ни о том ли самом сердце, которое играло со мной, то сердце что способно биением своим повелевать стихией?
- И когда дотронулась река рукой своей до оголенного и беззащитного сердца моря, море не знающее любви и пощады, оно вздрогнуло и рябь пошла по гладкой и спокойной поверхности воды.
- А что же было дальше?
- А дальше. Русло реки высохло и течение прекратилось, а то - что осталось от любимой моря скоро, очень скоро растворилось в нем. И стала река соленой и одинаковой со всем морем! И с тех пор гуляет море по побережьям и ищет, ту, что сможет слиться с ним воедино, но не растворится в нем, ту что, не боится стихии и живет, предвкушая встречу любви! И нет у моря ни кого, и ни чего, кроме надежды и каждый раз ощущая первое прикосновение любви, оно вздрагивает.
Мне нечего было сказать. История этого молодого человека была красива и печальна, она подвела меня к мыслям о том, что наверное, каждая девушка хотела бы стать избранной моря и любить, как и оно безумно и отчаянно.
- Ну вот, мы уже пришли. Здесь то я и живу! – обернувшись, для того чтобы поблагодарить Дмитрия и попрощаться с ним, я поняла, что одна стою на крыльце собственного дома и никого лишь только ветер, изредка играя листочками, доносил запах соленой морской воды.



НОЧЬ.

До самого утра сон не приходил ко мне, и я лежа в мягкой и теплой постели, вспоминала все события уже прошедшего дня, наблюдая за тем как небо меняет цвет, как пробегающие облака не оставляя после себя следов, плыли к дому. – На Москву идет хорошая погода. – До самого утра в голове моей происходили странные вещи, я не знала почему, но день пробежал стремительно быстро. Я вспоминала, как была водой, как бездумно, забыв про страх высоты, поднималась наверх, по лестнице "любви", - предварительно свернув с дороги домой, а ведь возвращаясь домой, я рассчитывала попасть на обед! - На этой лестнице остался целый день, последний день без ропотной жизни. Я не знала, что со мной произошло в этот день, не знала, и откуда взялся этот молодой человек, так красиво описывающий жизнь моря, и куда он в последствии подевался, еще больше удивляло меня.
Я поднялась, дошла до окна и задернула занавеску, но даже после этого меня не покидало ощущение того, что Дмитрий находится рядом, как будто он все время смотрит в окно, пытается заглянуть в щель между занавесками.
Сомкнуть глаз мне не удавалось до самого рассвета, и только лишь с первым солнечным лучиком который пробился в ту самую щель между занавесками, откуда казалось кто - то наблюдал за мной. Ко мне, наконец - то пришел сон. Последнее что я почувствовала это огромного серого кота, что по обыкновению в это время приходил с ночных гуляний, забирался на мою кровать, урча, добирался по подушкам до моей шеи, сворачивался клубочком рядом с ней или ложился прямо на шею и засыпал своим кошачьим сном. Вот и теперь. Он, как и всегда согревал мне шею и лечил мои раны своим кошачьим спокойствием.




СОН.

Я проснулась, было уже поздно, на мир, в котором я жила опускались сумерки.
Мое состояние было мне не понятно, вдребезги разбитое тело, тяжелая, будто каменная глыба голова, глаза, совершенно слепые, как у только что родившегося котенка, в общем все, все от кончиков пальцев, до кончиков волос на голове было не подъемным и больным. Я не могла вспомнить сон, который меня видимо мучил, так как на душе была пустота
За одну секунду до того как я открыла глаза, за дверью послышались голоса.
Точнее два голоса, два мужских голоса:
- Да вы понимаете, что в таком состоянии ее нельзя перевозить.
- Здесь она не выживет в Москве – же есть шанс, институты, хорошие врачи, ее родители готовы оплатить самых лучших.
- Это бред, вы бредите…
Я не могла никак вникнуть в разговор, не могла поймать смысла в данном разговоре. Попытавшись встать с кровати, я поняла, что просто не могу этого сделать, что все мои ощущения, не просто чувства, пришедшие из сна, а реальность жестокая и злая, но что со мной произошло, я не знала. Так же не смогла подняться на руках, я была бессильна. Я хотела позвать кого ни будь, мне безумно хотелось пить. Я открыла рот, и из моей груди вырвался стон, стон похожий на последний, но не крик, а писк о помощи.
- Ну вот, опять. Четвертый раз за день. – Сообщил один голос другому, и дверь в мою спальню отворилась. Я не смогла сразу сфокусировать зрение только лишь потом спустя пол часа, я смогла рассмотреть двух мужчин, один из них был маленький, полный с лысой головой, и огромными очками в роговой оправе, другой был худ и невзрачен.
Я смотрела на них, ничего не понимая, почти ничего не видящие глаза выражали испуг, и удивление эти же чувства теснились у меня в груди, в том месте где находится сердце, оно билось со скоростью превышающую скорость звука, и это пугало еще больше, оно же могло вылететь или остановиться и вообще – то я уже не знала чего ждать от собственного организма. Один из людей зашедших в мою комнату увидел, что я лежу с открытыми глазами и что- то пытаюсь сказать, тот - что был длин и тощ, бросился к моей кровати:
- Ты что - то хочешь сказать? Как ты себя чувствуешь? – В его глазах теснилось много всяких чувств, что ли. Эмоции выдавали волнение, которое он испытывал, он засыпал меня вопросами, но ответить ему я не смогла.
- Воды, пить! – Тот - что сидел у кровати повернул голову к маленькому и лысому, и сказал.
- Ну что же ты стоишь как истукан, принеси воды, ты что не слышишь, она хочет пить! – Маленький и лысый отозвался, но очень странно, он подошел к человеку сидящему у кровати схватил его за плечо, рывком поднял на ноги, сказал «давай-ка выйдем» и потащил его за собой.
Они вышли из комнаты, чуть прикрыв дверь, и начали перешептываться, ну а если выражаться точнее – то говорить в пол голоса.
- Что ты так переживаешь? Ты же знаешь не хуже моего, что воды она просит каждые двадцать… - он понизил голос. – Вряд ли она очнулась.
- Да, но ей необходимо обследование, ее надо проверить на реакции: на свет,… - он начал говорить чуть тише.
- Ты что не видел выписку? Ваша же больница обещала ей кому, а затем неминуемую смерть, через каких ни будь пол года.
- Но ты же врач? И тебе лучше всех известно, что чудеса бывают, тем более что ты сам говорил, что шансы есть.
- Да, но только при условии, хорошей аппаратуры и постоянного медицинского наблюдения. – Тут я не выдержала, меня уже достал шепот за дверью, я собрала силы, и поднялась на руках. Боль разлилась по телу, адская не выносимая боль, и только с помощью этой боли я смогла крикнуть, дрожащим голосом, но я крикнула:
- Да что черт возьми, происходит? – Как только я это сделала, в комнату вихрем влетели те же люди что и раньше, у толстого глаза от удивления вылезли на лоб, но тут же спохватившись, он подлетел в буквальном смысле этого слова к кровати и начал укладывать меня.
- Ляг немедленно тебе нельзя подниматься.
- Я воды дождусь? – прошептала я, из последних своих сил.
- Татьяна! – выкрикнул длинный. В комнату вошла хозяйка. – Принесите, пожалуйста, воды! У тети Тани из глаз текли слезы, она дрожащим голосом очень тихо произнесла, что - то в роде:
- Да, да, сейчас, конечно же. – Вода появилась тут же, как будто бы по мановению волшебной палочки. Я сделала два больших глотка, пить было больно, будто я глотала не воду, а куски глины, но, живительная влага, попав в желудок, придала мне немного уверенности и сил.
- Что со мной случилось? - ни кого не слушая, и держась до сих пор на руках, я дрожала всем телом от перенапряжения.
- Тебя нашли на берегу моря, тебя вынесло на берег, это было двадцать четвертое августа, твоя хозяйка потеряла всякую надежду, через два дня после твоего исчезновения, тут же начались поиски, первое что нашли, было твое письмо написанное на обрывке какой - то старой бумаге. За тем в милицию обратился, какой то молодой человек и сообщил о том как видел совершенно обнаженную девушку, которая сбросилась с обрыва любви это самая высокая точка над уровнем моря, потом начал нести какой то бред; что - то в духе того, что ты пыталась спасти какую то любовь, о том что это не самоубийство, о горах, о море. В общем, полный бред.
- Кто он?
- Кто?
- Молодой человек?
- Не знаю? Он был высок, на вид ему лет тридцать, но не смотря на это, он был сед, у него была истерика.
- А письмо?
- Письмо… Да, да, вот оно.
- Я взяла его в руки. – Читать его было сложно, глаза еще не привыкли, каждый раз приходилось переводить фокус.
В комнате было тепло, легкий полумрак укрывал помещение, не горела даже лампа, лишь только камин освещал комнату, выпуская из своего лона, теплый оранжевый свет, который легко ложился на лица присутствующих.
Я взяла одной рукой обрывок бумаги, точнее это был обрывок старых обоев, вторая рука задрожала, и я всем весом рухнула, благо на мягкую кровать. Я тяжело вздохнула и положив одну руку на грудь, так как мне было тяжело дышать, вторую с письмом подняла так, что бы мне был виден текст, читать приходилось с сощуренными глазами, иначе буквы расплывались в строчки, а строчки в серую массу какого то дыма. Я начала читать: « Где - то, далеко в горах, есть пещера. И я, пойду туда, но найти эту пещеру может лишь душа, освобожденная от тела. В этой пещере когда - то, был подземный источник, и текла от пещеры до моря река.
Я спасу любовь моря, так как знаю, что такое погибшая любовь.
Ах, если бы меня кто ни будь, любил так, как они друг друга.
Я отдаю жизнь за чужую любовь. Не могу пережить тоску этой осени, она не по силам мне, и никого не вините, я сама захотела так.
Печален пейзаж души моей ».
- Как это произошло? Я не могу понять?
- Что именно тебе не понять?
- Как со мной все это произошло, ведь я точно знаю, что двадцатого августа опоздав на обед и даже на ужин, я пришла домой, уснуть мне удалось только под утро, но я заснула, а проснулась теперь. Я даже не знаю какое сегодня число, месяц, день. Я даже не знаю сколько сейчас времени! – мне было тяжело говорить, но я должна была знать, что произошло. Ответить взялся худой. Как потом оказалось – это был местный врач, он наблюдал меня с первого дня, после того как меня нашли. Второй же, доктор из какой то Московской больницы, - его прислали мои родители, сразу же после того как узнали о случившемся.
- Я да же не знаю с чего начать? – он замолчал, продолжил лишь, после того как сформулировал, все что произошло, для себя, у себя в голове.
- После того как в милицию поступило сообщение от выше упомянутого молодого человека, меня сразу же вызвали в местное отделение милиции, я пришел незамедлительно, даже не понимая толком, за чем я могу понадобиться на тот момент, при входе в отделение я столкнулся с ним, с тем самым молодым человеком о котором уже говорил.
- Опишите его еще раз, пожалуйста!
- Я лишь мельком взглянул на него, так как сильно торопился. Его глаза были наполнены слезами, он плакал, но из глаз не капали слезы, а как бы текли ручейки, мне показалось, что он даже ничего не видит, он был сед, нет, не полностью, а лишь только какая то часть головы, остальные волосы, были золотисто русые, он был высок и строен, но будто под тяжестью груза, согнут, он прошел мимо, задев меня плечом, он наверное, живет рядом с морем, от него пахло соленой водой. Я зашел в кабинет, к начальнику отделения и он сразу же даже не успев поздороваться, перешел к делу:
- Мы собираемся организовать поиски по всему побережью, здравствуйте, простите, но этот случай первый за всю мою практику.
- Да что случилось? Кто она?
- Она приехала из Москвы провести здесь каникулы, в общем, как и большинство приезжающих в наш горд. Что с ней произошло не известно, но по словам Татьяны Юрьевны, она веселый и жизнерадостный человек, в последний день, а точнее вечер, когда она ее видела, была сама не своя, прошла мимо как будто и не видела свою хозяйку и не слышала, как та с ней поздоровалась. В общем, была подавлена. И где- то часов в семь утра, Татьяна Юрьевна услышала как хлопнула дверь. Ни чего, не подозревая, она с начала не обратила на это внимания, а когда девочка не появилась вечером, она подумала, что та загулялась, тем более что по ее словам такое уже бывало, утром следующего дня, заглянув в комнату, где проживала Александра, так звали девочку, и не обнаружив ее в кровати, она пожала плечами. «Молодежь, что им только не взбредет в голову». Но к вечеру у нее проснулась тревога, и она посетила меня. То есть, все это произошло сегодня, сразу же после того как она ушла, ко мне в кабинет ворвался молодой человек…
- Да, да, я столкнулся с ним в коридоре.
- Так вот, он сообщил, что видел девушку… - и он рассказал все, что уже имел честь поведать. По приметам та что прыгнула с обрыва полностью походила на меня, начались поиски которые ни к чему ни привели, но поисковая группа сдаваться не желала они говорили потом что море коварно, и может держать заложником любого к то попадет в него. И только благодаря им меня обнаружили, меня вынесло в пиратскую бухту как раз в тот момент когда надежд уже не было, было двадцать четвертое число, часов девять, это было последнее место которое они хотели проверить, после чего поиски собирались прекратить. Но к счастью или к сожалению совершенно случайно сквозь сгустившийся в низине полумрак, один из спасателей увидел в воде кусок белой ткани, это была часть моей футболки. Вот таким образом меня и обнаружили.
- А какое сегодня число?
- Тридцатое.
- То есть я находилась без сознания меньше недели.
- Нет. Сегодня тридцатое октября.
- О Боже! – я была в шоке и даже не нашлась что ответить.
- Ладно, хватит. – Скомандовал толстый. – Ей необходимо отдыхать.
- Он, как и прежде подхватил тощего, силой вытащил его из комнаты, мне приказал спать и закрыл за собой дверь.
- Я, было, начала сопротивляться, но поскольку это оказалось совершенно бесполезно, я напрягла последние силы и перевернувшись на правый бок, моментально уснула.
И снилось мне солнце и море, снился мне Дмитрий, он был весел, но слезы на глазах его не высыхали, он говорил, что страшно перепугался, говорил, что ждет, что любит.
Мне снился серый кот, и руки мамы, снился дом. В общем мне снилось все, что по всей видимости произошло со мной за эти два месяца и я все вспомнила, не знаю, может быть казалось что все.
Я поняла что уснуть мне тогда не удалось, точнее я проснулась через час после того как уснула, уж очень болело у меня сердце, за тот рассказ, что поведал мне молодой человек с голубыми, как небо глазами из которых на меня смотрело солнце, и что, уложив кота рядом с собой, я аккуратно встала и нашла обрывок старых обоев, и написала то, что уже имела честь прочитать. И помню, как рухнула с обрыва, и как летела на камни, как, безудержный страх вырывает из груди моей крик, еще одно мгновение, и я разобьюсь, и не останется от меня - ни маленького кусочка, но что - то произошло во время моего последнего полета, море как будто бы забурлило, и огромной волной поднялась к небу гигантских размеров рука, она подхватывает меня, а я падаю в нее, но уже не человеком, а водой я слилась с морем, но я это я, а оно это оно. Я не смогла в нем растворится, и оно спасло меня, вынеся, меня на берег, и в этот момент, сквозь пространство и небытие, я услышала знакомый голос, тот что сумел растревожить мою душу и чья то рука гладит мокрые волосы мои, и я узнала его да это Димин голос!
- я чуть не потерял тебя, моя любовь, ты только живи теперь когда мы нашли друг друга ты должна жить, скоро придут люди они придут за тобой что бы тебя спасти, а я уплыву в море но буду ждать тебя, ты моя мечта и я ждал тебя вечность и подожду еще ты только живи! – я не поверила своим глазам когда открыв их я увидела Дмитрия, он в лучах солнечного света по среди ночи, впитывался в песок и с приближением волны восполнялся.
- Море мое Море, я хочу счастья тебе!
- Ты мое счастье и нету другого у меня!




ПРОБУЖДЕНИЕ.

Я проснулась, когда было уже темно, мне было очень тяжело, но я встала, ноги, не держали меня, я сделала шаг, потом еще, ноги стали ватные будто бы не мои, чужие, они перестали меня слушаться, и я рухнула на пол всем своим весом. Сколько я провалялась - я не знаю, но пол подомной был протрезвляюще - холодным, я потянулась к стулу, на котором по обыкновению лежали все мои вещи, стащила с него кофту и джинсы, и попыталась одеться, не знаю, сколько времени потребовалось на данную операцию, но одеться я смогла. Я приподнялась на руках и доползла до кровати и прислонившись к ней спиной одела на себя кофту, затем натянула джинсы на обе ноги, попыталась встать и у меня получилось. Я натянула джинсы на бедра и застегнув молнию поняла что ужасно похудела, а точнее отощала во мне недоставало как минимум килограмм семь. Единственное что я знала на двести процентов это то, что мне нужно идти. Голова кружилась и гудела до тошноты, но рука любви подталкивала меня и я боялась опоздать, не знаю куда, но ноги правда не очень резво но сами понесли меня, я дошла до двери от безумной боли хотелось выть от каждого шага ощущения оставались неизгладимыми боль будто копьем пронизывала меня - пробивая каждую нервную клетку от ступней моих ног до самой высокой точки начиная с головы. Таким нелегким образом, я все таки дошла до двери, приоткрыла ее, и скользнула в коридор, я чуть ли не закричала от боли пронзившей меня в момент скольжения, я вышла в коридор он был достаточно узким для моего разбитого тела, на столько узким, что я практически без труда дошла до вешалки представлявшей собой четыре вбитых гвоздя, сняла с одного из них что - то, вроде тулупа, и вышла на улицу. Единственная мысль, которая подгоняла меня на тот момент это то, что они меня поймают, вернут, закуют в цепи отправят в Москву, отдадут меня на лечение в дурдом, сделают со мной все что угодно лишь бы не пускать меня обратно к моему Морю. Я знала точно расскажи я им о том, что со мной приключилось, они сочтут меня за не нормальную, никто, никто мне не поверит, и с этим можно было бороться только одним способом - нужно было бежать. Меня пугал каждый шорох мне больше ни кто не нужен только Море, он и его обиталище, мне больше не нужен дом, дом это укрытие в котором я больше не нуждалась. Как только я вышла, мне в лицо ударил холодный ветер я почти сразу замерзла, совсем забыла о том что лето давно уже кончилось у меня в руках был хозяйский тулуп и я не сразу о нем вспомнила, я шла, не зная куда идти, меня звало море, и я спешила к нему в голове моей были лишь небесного цвета глаза, глаза цвета солнца. Я шла боясь что упаду, что люди, нет в данном случае бесы, вернут меня. Я даже не знала как их зовут, но точно знала они попытаются догнать меня, они мои самые злейшие враги пытающиеся спасти мое тело и убить мою душу, возможно они решат что я самоубийца и что попытаюсь убить себя еще раз, эти мысли превратились в навязчивую идею, я спасалась от них пытаясь найти себя в Море, ветер не давал мне идти, он гнал меня обратно фактически сдувая со своего пути, то иногда подталкивал меня на встречу судьбе. Я шла по липовой аллее, из глаз от боли усталости и ветра катились слезы. Я не знала куда мне идти. Сразу к морю или на лестницу?
Здравый смысл подсказывал что по лестнице мне не подняться и я пошла сразу к Морю. Липы начинали облетать, оставшиеся на деревьях листики только начинали желтеть и злой ветер беспощадно трепал их по воздуху, я практически совсем перестала видеть, голова начала гудеть еще сильнее, волосы трепал ветер, не менее беспощадно чем листья, разбрасывая их во все стороны, и они попадали то в рот, то в глаза, то сразу закрывали все лицо. Я боролась со стихией, она была чужой, руки падали до земли, такой же тяжести было все тело. Но вот ноги перестали слушаться меня и я упала, но уже чувствовала соленый запах холодного моря, я знала что осталось совсем не много, а времени было еще меньше. Они уже шли за мной, изредка ветер меняя направление, доносил их голоса, они были встревожены, они, как демоны охотящиеся за своей добычей, охотились на меня, но они видели а я нет, они могли идти, а мои ноги отказывались меня слушаться, и я ползла.
Я ползла долго, и казалось вечность прошла с того момента как я упала, я приближалась к Морю, уже чувствовала, что иногда под руками скрипел песок, сердце начало биться в два нет в три раза сильнее, и вот, руки уже утопают в песке, да, я на пляже. Вода, я чувствую ее, я не могу дышать, от волнения дыхание стало прерывистым. Я остановилась, перевернулась на спину, тыльной стороной ладони вытерла глаза и поправила волосы. Слезы больше не текли, я перевернулась на живот и увидела его – Море, оно было взволновано, небольшие волны, быстро и очень часто набегали друг на друга, а потом на берег. Море было холодного черного цвета, пара чаек пролетающих мимо издали пронзительный крик и море и горы вторили им и я закричала. Я кричала долго и не боялась быть услышанной, потому что, ветер дующий с моря глушил мой голос.
- МОРЕ! Я ПРИШЛА! – но Море, не отвечало. Я обессиленная от пути, голода и переживаний рухнула на песок.
И были у меня видения, я была уверенна что он пришел, что зовет меня, а я не могу встать, не могу поднять даже руку, мое тело как огромный камень, бесчувственное и не живое, лежало на берегу и никто, и никого не было рядом, лишь Море забывшись в себе, разбивалось о камни, я очнулась, от холода меня колотило, мурашки бегали по всему телу, то вверх, то в низ, напоминая мне, что я живая, а Море было нежно голубого цвета, оно будто улыбалось мне. Не знаю сколько времени мы любовались друг другом, он просил что бы я пришла, я знала то был не сон, понимала я и то что в воду мне входить категорически воспрещено, но как мне хотелось сделать это, я встала на этот раз, мне было легко, ноги с ново стали моими, боль ушла почти что совсем. Я шла к Морю а оно как будто бы звало меня к себе и как тогда я легко и не принужденно одной ногой прикоснулась к воде, и тут же меня пронзил холод, будто меня ударило током, моему разочарованию не было границ, я почувствовала на своим плече чью то руку, - не может быть вот так на пути к счастью одной ногой уже в счастье, неужели вот так все закончится, о горе, мне горе. Я даже не знала что мне делать, но готова была умереть, сердце билось со скоростью двести ударов в минуту и как будто останавливалось совсем.
- Не стоит! – услышав его голос, я потеряла сознание, а он с улыбкой подхватил меня и понес. Куда не знаю, но мне было все равно, я была с ним. Чуть придя в себя, я обхватила его двумя руками за шею, и почувствовала вражду, он отталкивал меня всем своим существом, но почему, может быть мне и в правду все приснилось?
Он шел быстро, от него исходило приятное тепло, я содрогалась при мысли о том что он вот так от толкнет меня. Шли мы не долго, а он все же не уставал меня нести, мы зашли куда то, стало непривычно темно и сыро.
- Что это, пещера? – он не ответил, поставил меня на ноги, и сел на землю я села рядом. Тишину нарушил он.
- Зачем ты пришла?
- Мне снился сон, я думала…
- Нет, это просто мысли, ты можешь серьезно заболеть и ни чем хорошим твоя болезнь не закончится, ты понимаешь?
- Но я хочу быть с тобой!
- Я тоже этого хочу, не меньше твоего, но даже больше. Ты должна жить.
- Но как же мы, как мне быть с тобой?
- Позже! Нам нельзя пока, наше время еще не пришло. Тебе нужно вернуться, они ищут тебя.
- Они увезут меня от сюда, привяжут, упекут в сумасшедший дом, меня не пустят сюда больше, я умру если они не позволят мне остаться здесь. – Он поднял руку, она была сжата в кулак, повернув ее ладонью в верх он разжал руку и я увидела огромную черную как глубины черного моря жемчужину величиной она была с небольшой грецкий орех.
- Это тебе – сказал он - взял мою руку, положив жемчужину на мою ладонь, собрал пальцы в кулак, и потянул меня к себе.
- Но мне ничего не нужно, ни каких богатств не земных, не морских, мне нужен ты, мне ничего больше не нужно. – Из моих глаз катились слезы я не могла больше говорить, у меня начиналась истерика, я начинала рыдать.
- Дурочка, эта жемчужина часть меня, она родилась в недрах моих, я отец и мать ей, и бесчисленное множество детей у меня.
- Но… - Он не дал мне закончить фразу и, поцеловал меня. Его властные губы были теплы и солены на вкус, я знала тогда что это первый и последний поцелуй, и смогла вложить в него всю свою любовь. Я целовалась с океаном и он любил меня не меньше а даже больше чем может позволить себе человеческое воображение, то было Море, оно отталкивало и притягивало меня к себе, оно было холодное и теплое, властное и мягкое, оно было моим и не чьим одновременно…
- Звон? – откуда он появился?
Какие то голоса, что происходит? Не могу открыть глаза, слабость во всем теле, меня будто снова разбил паралич, люди? Откуда они здесь в пещере? Надо открыть глаза. – Я открыла глаза с большим усилием. – Уже успев привыкнуть к тому, что каждый раз открывая глаза, не могу поверить в происходящее. В тот момент когда я открыла глаза, я лежала на пляже, на том месте где мы встретились с Димой в последний раз, как это возможно я не понимала, видимо это был бред. Неужели он не пришел. Скорее всего он не пришел, мне просто этого очень хотелось. Какая же я глупая этого просто не может быть.
- Вот она, скорее, я нашел ее! – над моим бездвижным телом склонился человек, я не сразу узнала его – это был мой папа! Но как он попал сюда? Что происходит?
- Где я?
- Милая что ты здесь делаешь? – он будто бы не услышал моего вопроса и сразу же задал свой. – Он продолжил.
- Ну что тебе не лежится, мать вся изпсиховалась, мы прилетели четверть часа назад и узнали что ты пропала, ну куда же ты собралась, чего тебе не живется девочка моя? – он поднял меня на руки, тут же появились еще люди, человек двадцать наверное, они подходили с разных сторон, но мне было все равно, просто он не пришел, я хотела умереть. Мне не за что было больше жить, он не пришел. – Всю дорогу домой я спала у папы на руках, и снилось мне детство, безропотное, беззаботное детство. Горячая ванна с корабликами и песни мамы на ночь, бабушкины руки разбирающие мои волосы, и ее добрый голос рассказывающий сказки. Да, да, бабушка часто рассказывала сказку про русалочку, как бы и мне превратиться в пену морскую, где найти такую ведьму, что забрала бы у меня голос и волосы, и ноги, и дала бы мне зелье что превратило бы меня в пену дабы соединиться со своей любовью!
Проснулась я дома. Этот дом стал для меня родным за последние месяцы.
Ужин уже стоял на столе. Тетя Таня, хозяйка дома, маленькая, полная женщина, с черными как смола волосами, зелеными глазами как изумруды, все время ходила в огромных очках, иногда даже складывалось впечатление, что она не снимает их совсем, даже когда спит. Она была слегка косолапа и ходила как мишка, переваливаясь своим весом с одной ноги на другую. Ей было около семидесяти лет, мужа у нее не было, он умер года четыре назад, а сын жил и работал в Москве, с женой москвичкой и двумя близняшками дочерьми. Тетя Таня иногда долгими летними вечерами рассказывала мне историю их жизни, и показывала фотографии внучек. Она была добра и отзывчива, вот и теперь, нагрела воды, что бы я смогла помыться.
От куда то из сеней я услышала нежный и до боли знакомый голос мамы. Она здесь, моя мамочка.
- Мама! Мамочка, я так соскучилась, мама. – Мама бросилась из сеней, она обняла меня, и папу за одно, так как он еще держал меня на руках.
Мои родители давно уже не жили вместе, мало того, виделись исключительно на мой день рождения, ну и иногда созванивались. У него была своя семья, детей у них не было, но папа очень любил свою новую жену Свету, высокую худощавую блондинку. Света была младше папы на двенадцать лет.
Папа наконец то поставил меня на ноги. Я почувствовала пол. Мама проводила меня в ванну и помогла раздеться, моя правая рука онемела, я не могла ее разжать. Не понимая что с рукой я все же села в ванну. По руке, от кисти до плеча пошли колики, она разжалась сама собой, и из нее выпала!?
- Нет, этого не может быть?
- Что случилось? – до моих ног докатилась, только что выпавшая из руки, размером с небольшой грецкий орех, черная жемчужина.
- Значит, это был не сон?
- Какой сон, доченька. Что случилось – я завизжала от счастья, он пришел, это был не сон. Господи как же я счастлива, он сказал «потом». Значит мы еще встретимся и все будет хорошо, мы будем вместе.
- Мама, все, все в порядке. – В дверь постучали.
Катя, - так звали мою маму. – У вас все в порядке? Что за крики?
Папа, папочка все в порядке, все замечательно, я люблю тебя папочка. – Мама сидела округлив свои большие, серые глаза, и слегка приоткрыв рот. Она не понимала ни чего и все своим существом, не просила, а просто требовала объяснений.
Потом мама, потом. – Я только увидела, что я вся, все мое тело, в синяках. Где – то, они были уже желтые, а где – то, выделялись сине - черные гематомы. Я ужаснулась, но, в общем – то мне было не до этого. Я впервые за два месяца сидела в теплой ванной и радовалась жизни. Горячая вода хорошо сказалась на самочувствии, и на настроении. Я быстренько помылась, не буду описывать то количество грязи, которое я с себя смыла, но, в общем, получила огромное удовольствие от теплой воды. Аккуратно подобрав свою драгоценность, я вылезла, вытерлась мягким махровым полотенцем, быстро оделась, во все новое и чистое еще пахнущее мылом, и мы аккуратно держась за руки, пошли на кухню, на моей голове было полотенце, державшее мокрые волосы. Я посчитала, что могу поужинать с полотенцем на голове. За все пережитое, маленькая слабость.




Часть вторая


Пришел тот час когда я свободная как ветер вышла к морю. Оно безудержно звало меня к себе, оно бежало по песку, пенясь от отчаяния, пытаясь догнать мои босые ноги.

Как будто все было вчера, а прошло уже без малого два года!
Море было тихим и спокойным, танцующие на воде волны были нежно бирюзового цвета, яркое полуденное солнце било в глаза, теплый ветер, гулявший по побережью, обнимал и приветствовал вновь прибывших.

Я решила пройтись, просто пройтись по побережью не сбывшейся мечты.
Не далеко от пиратской бухты меня охватило волнение, - а что если мы встретимся, как объясню я ему, что все кончено, кончено то - что вроде бы никогда и не начиналось.
Я тешила себя надеждой и в то же время безумно боялась, что он нашел ту, которую ждал столь продолжительное время, ту о ком мечтал со времен своего существования.
Сейчас я осознаю, что была не совсем права в то лето. Не права лишь от того, что готовая на подвиг, опьяненная любовью я бросалась в пучину, не осознавая того, что делаю, и какие последствия могли понести за собой мои действия. И только сейчас, стоя на берегу того самого Моря, я понимаю, все что происходило, было не столько сном, сколько безумием, на которое, каждый человек может отважиться лишь один раз в жизни - для кого-то последний раз. Но мне повезло!
Гуляя по побережью, я решила снять босоножки и ощутить под ногами жгучий песок, он был настолько горяч, что я чуть визжа, побежала вперед с единственной целью не останавливаться, потому что уж очень сильно он обжигал мои ноги.
Я вдыхала сырой и чуть солоноватый воздух, и получала еще не познанное наслаждение, наслаждение от полной свободы и не зависимости.
Ах, как долго я ждала этого дня, но все изменилось.
Любовь поутихла и переросла в воспоминания.
Никому, никому, в том числе и маме я не рассказала ту историю, что приключилась со мной тогда. Мне казалось, меня не поймут.
А вот теперь бегая по раскаленному песку босыми ногами, в одной руке держа босоножки, а в другой… доказательство того, что мечты о несбыточном иногда все-таки сбываются.
Я вспомнила дрожь пробегающую по руке, в тот день, когда впервые за долгое время села в ванну.
Я была растеряна и разочарована, но когда пришел момент полного отрешения от жизни, рука разжалась и да… тогда я испытала прилив счастья, счастья, что ждут все и не важно, сколько тебе лет, и откуда ты родом, оно должно посетить каждого. Но единственное о чем я не осмеливалась думать, – о счастье, что с тобой всегда, о том, что вместе со счастьем можно идти по жизни в ногу.
И вдыхая теперь этот воздух, слушая шелест травы и шепот Моря, я знаю точно и могу со всей уверенностью сказать я счастлива!
- Господи спасибо тебе за счастье, что превозносит до небес, за теплоту и за нежность, что дарит этот мир, за соленый и влажный воздух, что вдыхаю я теперь. За то - что смогла понять и увидеть все то - что было мне показано.
Я с трепетом прошлась по пиратской бухте. Больше всего на свете я бы хотела увидеть его сейчас и не видеть вообще никогда.
Мысли путались, но я оставалась трезва. Я знала, что бы ни произошло сегодня – это не поменяет ровным счетом вообще ничего, ибо моя жизнь протекает спокойно и размеренно, и у меня есть все.
Я не ощущала его присутствия, даже не смотря на то что, он был совсем близко. Море как будто смотрело на меня и радовалось тому, что я рада.
Вот я уже на липовой аллее.
Только сейчас я вспомнила, как хотела сходить в библиотеку и уточнить, как называются шишечки, что остаются на липе, после того как она отцветает, вспомнила и скамейку, будто выросшую из-под земли. Она и сей час стоит здесь, только более грустная, не покрашенная и с прогнившими досками.
Надо – же, как мало надо времени для того - что бы состариться.
Да… я все-таки решилась на подвиг. Пройдя мимо лавровых кустов, Я направилась к лестнице, да, да к той самой лестнице, что вела меня два года назад, к мечте!
За это время я успела побороть в себе боязнь высоты, но подниматься по-прежнему было трудно. Я шла молча, но, наверное, как и в прошлый раз думала о том, сколько судеб соединила эта лестница, о том сколько ног ступало по ее ступенькам и как, наверное тяжело ей бывает по вечерам в одиночестве.
Вот он ненавистный и любимый десятый пролет. Здесь, как и тогда образовалась тень и я, спрятавшись под нее, решила посидеть, и не много отдохнуть, от солнца, что светило сегодня очень ярко и было жарким как никогда.
А ведь мы только сегодня прилетели.
Меня уговаривали, что бы я ни ходила одна, но…
- Но что со мной может приключиться?
- Да что угодно – отвечала мама.
- Не переживайте я к ужину буду.
Да они ведь ни чего не понимают! Да и не поняли бы, тем более, если б знали, что произошло на самом деле.
Ах, как приятно ощущать легкое прикосновение теплого ветра на щеках.
Я открыла глаза и увидела старика. Он сидел напротив, на бордюрном камне, смотрел на меня, не отрывая глаз, и видимо о чем-то размышлял.
- Здравствуйте! – сказал он, когда увидел, что я очнулась от своих мыслей
- Добрый день! – я вообще то даже не поняла, откуда он взялся, так как шагов я не слышала, а из воздуха он взяться не мог.
- Как ваши дела? – спросил он. – Его глаза выражали тот же вопрос, что он задал в слух, они стали уж очень большими на высохшем от старости лице.
- Хорошо, спасибо, а как Вы? – спросила я из вежливости, так как в принципе, ни на какое общение я не была настроена.
- А мои, хуже некуда! – ответил старичок. – Он был сед, голубо глаз, очень высок, его кожа была бела, словно он только что приехал, но говорил он с местным акцентом.
- От чего же вам грустно? – спросила я опять же из вежливости, но странным образом начиная волноваться.
- Я прожил не мало лет на этой планете и очень огорчен отсутствием справедливости.
- Так кто же вас обидел, может быть, я смогу чем ни будь помочь Вам? – ах, язык мой, враг мой. В душе теснились паника и негодование. Я хотела убежать, но силы будто покинули меня.
- Вы? Да могли бы, но мне кажется поздно предпринимать какие – либо усилия. Вы молоды и у Вас вся жизнь впереди. Так что, все, что Вы можете сделать – это лишь просто вспомнить о старике, что видели у моря, а в моих силах, лишь пожелать Вам счастья, ибо для осуществления Ваших мечт я уже слишком стар. Всего хорошего! Спасибо.
- До свидания. – Странный, какой человек. – Вот он спускается вниз, опираясь на палку, которой я раньше не видела, и своей походкой безумно напоминает мне… нет, этого не может быть!!!
Я подскочила как умалишенная, побежала за стариком, но даже не знаю от куда у него взялось столько прыти, но он как будто испарился или убежал, в общем, исчез, так же как и появился.
Я поднялась на самый верх лестницы. Осмотрелась, ни кого не было. Тогда я подошла к краю. К тому самому месту, с которого некогда прыгала. И посмотрела на синеющее в низу бездонное и ненасытное Море, и вспомнила Диму и старика, который как мне показалось, был похож на моего возлюбленного из прошлой жизни.
Почему из прошлой?
Потому что именно тогда когда все это случилось, а точнее, после того как я очнулась от долгого сна, и утомительного перелета в Москву, я решила начать новую жизнь. Ибо от той жизни, в которой я прибывала на тот момент, я больше ничего не хотела.
Разжав кулак, я в последний раз взглянула на свою драгоценность, размахнулась, и та стремительно полетела вниз. Черная жемчужина. Да я решила покончить с этим раз и навсегда, так что бы больше не мучить себя и знать – все что есть, ни куда не денется, и пусть мечта остается мечтой.
В тот момент, когда жемчуг тронул воду, раздался крик, неистовый, безудержный крик и длился он мгновение, а после того как жемчужина начала погружаться в воду, крик растаял в воздухе. Лишь только листья, перешептывались, им было что обсудить, так как я знаю точно, они тоже это слышали.
Прощание с любовью, но не с мечтой состоялось. Теперь можно продолжать заново начатую жизнь.
Я начала медленно спускаться, каждый шаг давался очень тяжело, будто магнитом тянуло меня обратно, но я точно знала, обернусь, никогда больше не уйду, а мне надо было идти домой, и я шла.
Я уже почти спустилась в низ до меня и землю разделяла пара ступенек, на меня нахлынула тяжесть совершенного поступка, будто я, совершив страшное преступление, пыталась сбежать от наказания, ощущения были не из лучших, я ощущала себя предателем, убийцей, кем угодно только не самой собой. И еще мне казалось, будто бы всю дорогу я только и занималась тем, что грузила вагоны, так тяжело мне дался не подъем, а спуск с лестницы, которую здесь называют «Мечтой».
Я дошла до поворота на липовую аллею и увидела того самого старичка, что сидел со мной на лестнице, его еще недавно серебрено – седые волосы стали совсем белыми, а в глазах поселилась такая печаль, что думаю, один человек да с такой печалью, до такого возраста и дожить бы не смог.
- Ну что попрощалась со своей мечтой? – спросил он так будто каждый, кто поднимался на лестницу только и делал, что прощался со своей мечтой.
- С чего Вы взяли? – я решила пойти в наступление, дабы хоть в чем ни будь разобраться. Да и не хотелось говорить об этом с посторонним мне человеком.
- Я видел, как ты бросила ее в низ, а потом…я слышал как кричало Море.
- Но как? От куда? – этого не может быть – твердила я себе, закрыв глаза и представляя, что это всего лишь сон.
Но не тут то было.
- Может быть все, и ни какой это не сон. – Прозвучал ответ на все мои вопросы и утверждения.
- Я просто хотел попрощаться с тобой! Два года разлуки не давали мне сна и покоя, и я принял тот возраст, который давно уже гонится за мной. Нет, не расстраивайся, никуда я не денусь и уж тем более не умру, мне просто надо набраться сил, для того чтобы идти дальше. Я и тогда говорил рано, рано говорю и сейчас.
- А ты стала еще краше! – воскликнул он и заплакал.
Он плакал на том месте, где плакала я два года назад, и, кажется, скамейка и та обрела прежний вид, а по его щекам текли слезы. И он плакал, не стыдясь своих слез, и то - что было у него на душе, было понятно всему миру.
- Прости меня, за то, что я оказался тебя не достоин, не достоин в том смысле, что не уберег тебя и не полюбил настолько, чтобы принять твою любовь за дар Божий, и не принял тебя, когда ты вверяла себя в руки мои. Я силен только там, где силу мне дает морская стихия, где много меня и мне близких, а здесь я прошу у тебя прощенья и плачу, не стыдясь, у тебя на руках. – И только тут я обратила внимание на то, что мы сидим рядом, а его голова лежит у меня на коленях, а мои руки гладят седую его голову.
Но как??? Ах, какая разница, мы прощаемся и прощаемся навсегда!
- Можно я провожу тебя до дома? – попросил он в точности, как и два года назад.
- Да, пожалуйста. – Ответила я без капли сомнения. – И мы пошли, совершенно молча и очень быстро, как будто не касаясь земли. Мы плыли, и плыли вместе, плыли, так как хотела я плыть рядом с ним два года назад.
Мы почти, что дошли до дома, в тот момент, когда я услышала… да то были заветные слова, но не сейчас я хотела услышать их, а два года назад и именно по этому сделала вид, что не расслышала и переспросила, но когда обернулась, его уже не было рядом. Лишь только ветер приносил с собой звук удаляющихся шагов и тяжелый удар посоха о землю становился мягче.
- Он набирает силы. – Подумала я тогда. – И пара слез по несбыточному, упали на веранду дома, в котором я жила.

- А ведь он сказал что любит, но я не знаю хорошо это или плохо. Как ты думаешь? – спросила я у мамы, сидящей напротив, за столом и переваривающей историю, что я поведала ей сейчас спустя два года.
- Господи, Саша, и как ты одна смогла все это преодолеть, как выносила все это, ну почему, почему не рассказала мне все сразу? Ведь я же не враг тебе, дочка! – мама сорвалась с места и со слезами на глазах подошла ко мне. Прижав мою голову к груди и поцеловав в затылок, крепко меня обняла.
- Я боялась, что ты меня не поймешь, думала, что решишь, будто я свихнулась, думала, что отдашь меня в сумасшедший дом. В общем, ни о чем хорошем я вообще тогда не думала.
- Ну да Бог с ними со всеми самое главное, что сейчас все хорошо, а там не важно.
Дверь в дом распахнулась и на пороге я увидела не кого-то там, а самого доброго и замечательного человека на свете.
То был мой муж.
- Саш, - начал он с порога – ну кто так делает, я все побережье обегал, так же нельзя, я уже места себе не нахожу, куда ты там подевалась? Тебе нельзя столько ходить, себя надо беречь.
- Все хорошо милый, я просто далеко зашла, немного устала, и решила немного посидеть.
- Конечно, конечно как всегда задумалась и забыла про время.
- Ну, прости дурочку за рассеянность!
- А чего мам твоя плачет, что случилось, и чего это вы посреди вечера обниматься начали?
- Да мама переволновалась, говорит, не уходи далеко, я переживаю страшно.
- Вот и мама твоя права, на самом деле нельзя так делать, тем более тебе, да еще и в положении.
Я обняла руками свой живот, его еще не было видно, но я всеми фибрами своей души ощущала присутствие самого любимого человека на свете.

Все равно я когда-нибудь, расскажу Игорю – так звали моего мужа – о том, что случилось два года назад и о том, что произошло сегодня. Просто я еще не готова к этому. Уж слишком тяжело давалась мне жизнь в тот год, и слишком просто построились два ныне минувших года.
Хотя, кто знает, может Господь и в правду справедлив и решив, что я намаялась досыта, подарил мне замечательного мужа, дитя, и эту прекрасную и светлую жизнь!




P.S.

Море, мое Море!
Я помолюсь о тебе, ибо хочу тебе большого счастья.
Прости и ты меня!
За то, что не смогла, не дождалась.
За то, что было и чего не было.
За то чего не смогла сказать.
Господь услышал мои молитвы и подарил мне счастье, и оно велико!
И будет услышан каждый, кто молит искренно и слезно!
Я желаю тебе лишь любви и добра.
Будь счастлив и почаще улыбайся!

Тобой любимая Александра!